Биография, Пришвин Михаил Михайлович. Полные и краткие биографии русских писателей и поэтов.

Пришвин Михаил Михайлович. фото фотография фотка Пришвин Михаил Михайлович. фото фотография фотка Пришвин Михаил Михайлович. фото фотография фотка Пришвин Михаил Михайлович. фото фотография фотка
Все материалы на одной странице
Материал № 1
Материал № 2 Пришвин, Михаил Михайлович

[1873—] — современный писатель. Род. в купеческой семье. В юности участвовал в революционном движении. Получив высшее агрономическое образование в Германии, работал в России в качестве агронома. В 1905 перешел к лит-ой деятельности. Первая книга П. — «В краю непуганных птиц» [1906] — явилась плодом поездки на север в Выговский край для собирания

былин. В дальнейшем творчество П. тесно связано с его странствиями и путешествиями в качестве охотника, этнографа, краеведа, газетного корреспондента и т. п.

Своеобразное и высокое по уровню мастерства дарование П. вырастало в довольно сложной социально-исторической обстановке 90-х и 900-х гг. Очутившись перед необходимостью выбора между революционной борьбой за освобождение угнетенного человечества и буржуазным «прогрессом», П. не сумел твердо встать ни на ту ни на другую сторону. Отталкиваясь от эгоистически-мещанской самоудовлетворенности и ограниченности, Пришвин вместе с тем отходил и от активной революционной борьбы в поисках какого-то третьего пути.

В годы реакции, на которые падает начало лит-ой деятельности писателя, П. ушел, говоря его же словами, «не в быт с чеховскими героями, а в то бытие, где зарождается поэзия, где нет существенной разницы между человеком и зверем», стремясь в мире природы найти независимость и внутреннюю свободу человеческой личности, порабощенной в капиталистическом обществе. Однако П. не перешел к пантеистическому превознесению стихийно-биологических сил в противовес социальному миру; в теме «человек и природа» он ищет не взаимоисключающие начала, а начала родственные, перекидывающие мост от стихийного природного творчества к культурному, творческому человеческому труду. Эта тема в сущности осталась основной у П. на всем протяжении его творчества. Но во всю широту развернуть ее смог Пришвин только после революции.

Мир нетронутой, первобытной природы и примитивного крестьянского быта составляет содержание первых книг П. — «В краю непуганных птиц» [1906], «Колобок» [1908], «Черный араб» [1911] и пр. Уже в этих своих произведениях П. определился как художник с исключительно острым и глубоким чувством природы и простотой народной речи, как мастер реалистически-красочной ландшафтной и бытовой живописи. П. стремится в описаниях «леса, камня и воды», глухих селений, примитивных промыслов найти некое единство, своего рода поэтический ключ к образно-синтетическому воплощению действительности. Таким ключом явилась народная поэзия, традиционные образы сказок и легенд, широко использованные писателем. По собственному признанию писателя, его очаровало то, что «сказка древняя как бы держалась за сказку самой жизни, уходившей корнями своими в суровую северную природу». Но П. одинаково далек как от эстетизации народных мифов, так и от религиозно-мистического осмысления их, процветавшего в декадентско-символистских кругах после революции 1905. Миф для П. — это поэтический образ, в котором заключено древнее и ценное для нас своей свежестью и непосредственностью знание о мире — природе и человеке. П. раскрывает, с одной стороны, то конкретно-историческое и реальное начало, которое лежит в основании сказки или поверья, а с другой — проецирует фольклорные образы и мотивы в современную действительность, совлекая с них одеяние поэтической условности и наполняя живым реалистическим содержанием. Так, мотивы фольклорного причитания конкретизуются в связи с реальной биографией «вопленицы» Степаниды («В краю непуганных птиц»), сказочные «Марьи Моревны» и «Кащеи Бессмертные» расшифровываются как бытовые крестьянские фигуры («Колобок») и т. п.

Вместе с тем в творчестве Пришвина развивается и публицистическая струя. Однако дальше общего сочувствия пролетаризирующемуся крестьянству или пацифистски-гуманистического осуждения войны Пришвин не шел. С другой стороны, общественное сознание Пришвина вступало в конфликт с его устремленностью к родникам народной поэзии, нетронутой первозданной природе, конфликт, впоследствии осознанный писателем как «противоречие двух элементов культуры — былины и школы».

Это противоречие П. преодолевает только после революции. В таких книгах, как «Торф», «Башмаки» [1925], перед нами встает уже не разорванный писательский образ, в котором «поэт, ученый и гражданин» спорят между собой, а целостный образ писателя — «исследователя жизни», синтетически объединившего в себе и поэтически-воспринимающее и публицистически-действенное начала. В новой системе социальных отношений нашлось место практическому, «рабкоровскому» участию автора в жизни, т. к., всякая культурная практическая деятельность осозналась им как часть единого творческого труда, преображающего и обогащающего действительность. Так, в очерках о подмосковных башмачных промыслах — «Башмаки» — выдвигается идея единства творческого процесса, в природе своей одинакового как у художника, так и у артиста-башмачника.

Проблема творческой деятельности ставится и в наиболее крупном произведении П. — двухтомном автобиографическом в основе романе «Кащеева цепь» с примыкающей к нему в качестве эпилога книгой «Журавлиная родина» [1923—1930]. В романе с реалистической простотой изображен быт полудворянской, полукупеческой усадьбы, царская гимназия, подпольные революционные кружки 90-х гг., Германия с ее университетами, русскими студентами-эмигрантами, омещанивающейся социал-демократией и пр. Центр тяжести произведения однако не в этой социально-бытовой живописи, а в проблеме пути и роста творческой личности, проблеме, раскрывающейся в истории жизни героя романа — Алпатова. Этот второй план романа создается как введением второго авторского «я», комментирующего и обобщающего смысл повествования, так и рядом повторяющихся мотивов и образов, в которых и содержатся основные идейные узлы произведения. Таковы, с одной стороны, образ «Кащеевой цепи» как силы принуждения и разъединения людей в капиталистическом обществе, легенда о «втором Адаме», явившемся на землю, когда все блага уже были захвачены первым, а с другой — образы «голубых бобров», «Марьи Моревны», ускользающей от Алпатова его мечты — невесты Инны — и пр., символизирующие романтизм поисков и устремлений героя. Структура образов у Пришвина сочетает поэтическую конкретность с конденсированным обобщением, содержащим моральные или социальные мотивы.

Художественный метод писателя приобретает характер своего рода мифотворчества: явления, сначала данные в романе как реальность (например рисунок с «голубыми бобрами», бегство в неведомую страну «Азию» — реальные эпизоды из жизни Курымушки), впоследствии возвращаются как заместители некоего обобщенного содержания, выступают в роли конкретных поэтических мифов-символов. Путь Алпатова, в детстве поклявшегося снять с человечества «Кащееву цепь», через целый ряд личных катастроф и метаний наконец приводит его к радостному растворению в мире природы, к идее «благословенного труда», согласованного с творчеством живых природных сил.

Для П. нет ужаснее «человека, оставленного творческим духом». Но творческий процесс не представляет собой чего-либо исключительного и из ряда вон выходящего; он наличествует везде, где есть живое дело и реальное знание, ведущее к установлению связи между людьми и между человеком и природой. Отсюда задача художника заключается в «оживлении» внешнего мира посредством культивирования «родственного внимания» ко всей окружающей писателя действительности. И большинство произведений П. — «Родники Берендея» [1925], многочисленные охотничьи рассказы («Ярик», «Верный», «Смертный пробег» и пр.), повесть «Жень-Шень» [1933] — наивысшее его художественное достижение, — посвящено этому спирающемуся на научное знание воссозданию живого «лица» природных явлений. Это индивидуализирующее постижение природы (не жук «вообще» интересует П., а «личный», «любимый» жук) принимает характер своеобразного поэтического анимизма, в котором «антропоморфное» восприятие природы сталкивается с «зооморфным» пониманием человека. Так, Алпатов, очутившись ночью на лесной проталине, переносит свой внутренний душевный опыт на токующих тетеревов и в то же время по ним же «догадывается» «о сокровенном смысле своей жизни».

В художественном методе писателя это взаимопроникновение внутреннего мира человека и биологической жизни природы выражается в игре метафорическими значениями образа, в создании сложной системы конкретной поэтической эмблематики: в повести «Жень-Шень» например реликтовое растение жень-шень — «корень жизни» — осознается в дальнейшем как источник творческих сил, поэтическая эмблема жизненного роста человека, зрительное восприятие скалы как «сердца-камня» развертывается в образ живого «сердца» всей природы, встреча с Хуа-Лу — «оленем-цветком» — метафорически осмысляется в аналогичной встрече с «женщиной-цветком» и т. д.

Смысл подлинной культуры, по П., в возвращении вооруженного многовековым научным опытом человека к радостной близости с природой, близости, утраченной в период ущербной капиталистической «цивилизации» и необходимой для «творчества новой, лучшей жизни на земле». В то же время П. не свободен от пережитков индивидуалистического мироощущения, сказывающихся в недооценке значения и силы коллектива, нередко во внесоциальной трактовке человеческой личности.

Жанровую специфичность творчества П. часто усматривают в «очерковости» его произведений, хотя многообразие его поэтических форм — от новеллистически сжатых миниатюр до автобиографической эпопеи — отнюдь не покрывается обычным представлением об очерке. Но с очерком роднит П. особое отношение к материалу, его «фактичность», почти научная точность, хотя и поэтически выраженная. Произведения П., как правило, лишены обычного сюжетного строения беллетристических жанров; повествование, развертывающееся от реального авторского лица, движется скачкообразно, с перебоями и отступлениями от главной темы. Наиболее характерный композиционный принцип П. — это принцип ритмического возвращения центрального художественного образа или ряда образов, при котором постепенно раскрывается заключенный в этих образах идейный смысл произведения (так, на возвращении каждый раз по-новому осмысляемого образа «корня жизни» построена повесть «Жень-Шень»).

При необычайной конкретности и почти натуралистичности в воспроизведении действительности П. отбирает только внутренне значимые явления, призванные осмыслить некий обобщающий тезис. И внешне натуралистический рассказ (как напрель рассказ о натаске собак) приобретает широкое внутреннее содержание, выходящее далеко за рамки данной фабулы, хотя и не поддающееся абстрактному отвлечению от непосредственной материи произведения. Именно в этом одноприродность пришвинского творчества с народной притчей (но без ее дидактики) или с поэтическим мифом (без его религиозно-мистериальной окраски).

Очерково-действенной направленностью объясняются особенности поэтического языка Пришвина, стремящегося «силу слова довести до очевидности физической силы». Секрет языкового мастерства П. — в необычайной простоте и точности словоупотребления, в максимальной сжатости и прозрачности синтаксиса, П. ориентируется в своей стилистической работе на живую, разговорную «народную» речь, к-рая важна ему не как материал для орнаментально-сказовой игры диалектизмами, а как богатейший источник метких и выразительных по своей внутренней содержательности местных выражений. Чуждая какой бы то ни было метафорически-описательной пышности, проза Пришвина пользуется чрезвычайно экономными образными средствами. Он стремится к максимальной адекватности словесного «изображения» изображаемому объекту.

Высокая культура поэтической речи П., ее простота и точность, соединенные с красочностью и выразительностью, являются одним из наиболее ценных достижений в современной советской литературе. Высокую оценку получило творчество П. у М. Горького.

Библиография: I. Рассказы, 3 тт., изд. «Знание», СПб, 1912—1914; Рассказы, 2 тт., изд. «Круг», М., 1925; Собр. сочин., со вступ. ст. М. Горького, 7 тт., Гиз, М. — Л., 1927—1930 (т. I. Охота за счастьем; т. II. Колобок. Путешествие вокруг Скандинавского полуострова; т. III. Родники Берендея; т. IV. От земли и городов; т. V. Кащеева цепь, кн. I; т. VI. То же, кн. II; т. VII. Журавлиная родина); Скорая любовь, Избранные произведения, ГИХЛ, М. — Л., 1933; Мой очерк, изд. Моск. т-ва писателей, М., 1933; Жень-Шень — корень жизни, изд. то же, М., 1934; Золотой рог, Изд-во писателей в Ленинграде, Л., 1934; Колобок, дополненное изд., М., 1934; Отцы и дети (Онего-Беломорский канал), «Красная новь», 1934, No 1; Автобиография: Писатели, под ред. Вл. Лидина, изд. 2, М., 1928; Нижнее чутье, «Литературная газета», 1931, No 2, 9 январь (Заявление об отсутствии идейно-творческой связи с «Перевалом»); Мой очерк (Биографич. анализ), в книге избран. произведений «Скорая любовь», М., 1933; Колобок, изд. «Художественная литература», М., 1934 (наст. изд. содержит новый материал, относящийся к 1933 г.); В краю непуганных птиц. Онего-Беломорский край, Очерки, ГИХЛ, Москва, 1934; Рассказы охотника, изд. «Советский писатель», 1935.

II. Замошкин Н., Творчество Мих. Пришвина (к вопросу о генезисе попутничества), «Печать и революция», 1925, No 8; Гоpький M., O M. M. Пришвине, «Красная новь», 1926, No 12; Соболев Ю., Мих. Пришвин, «Красная новь», 1926, No 25; Литвинов В., Радость жизни. О Пришвине, «Читатель и писатель», 1928, No 15; Ефремин А., Берендеево царство, «Книга и революция», 1930, No 23—24; Его же, Мих. Пришвин, «Краснаяновь», 1930, No 9—10; Григорьев М., Пришвин, алпатовщина и «Перевал», «Литературная газета», 1930, No 57; Eго же, Бегство в Берендеево царство, «На литературном посту», 1930, No 8; Горький М., О Пришвине, «Литературная газета», 1933, No 17; Пеpцов В., Где подлинный корень жизни. О природе. О Пришвине, там же, 1933, No 29; Локс К., М. Пришвин, там же, 1934, No 22; Тарасенков А., Поэма-очерк, «Художественная литература», 1934, No 6; Кипpенский А., «Красная звезда», 1934, 22 апрель (отзывы о «Жень-Шень — корень жизни»); Слепнев Н., «Изв. ЦИК СССР и ВЦИК», 1934, 14 июля (отзыв о «Золотом роге»); Хохлов Г., Встреча двух книг, «Литературная газета», 1934, No 161, 2 декабрь (отзыв об очерках «В краю непуганных птиц»), и др.

III. Владиславлев И. В., Русские писатели, изд. 4, М. — Л., 1924; Eго же, Литература великого десятилетия (1917—1927), т. I, М. — Л., 1928.

Пришвин, Михаил Михайлович

Род. 23 января (4 февраля) 1873 г., в с. Хрущево (Орловская губ.), ум. 16 января 1954 г., в Москве. Писатель, посвятивший свое творчество природе. Автор охотничьих рассказов, детских книг и др. По образованию агроном. В литературе дебютировал в 1906 г. (рассказ «Сашок»). Произведения: «В краю непуганых птиц» (1907), «За волшебным колобком» (1908), «Черный араб» (1910), «Лисичкин хлеб» (1939), «Фацелия» (1940), «Кладовая солнца» (1945), «Корабельная чаща» (1954), «Осударева дорога» (изд. 1957), «Кащеева цепь» и др.


Все биографии русских писателей по алфавиту:

А - Б - В - Г - Д - Е - Ж - З - И - К - Л - М - Н - О - П - Р - С - Т - У - Ф - Х - Ц - Ч - Ш - Щ - Э - Я


Десятка самых популярных биографий:

  1. Биография Пушкина
  2. Биография Лермонтова
  3. Биография Булгакова
  4. Биография Гоголя
  5. Биография Есенина
  6. Биография Достоевского
  7. Биография Чехова
  8. Биография Маяковского
  9. Биография Евтушенко
  10. Биография Даля







 
Пользовательское соглашение - сopyright © 2006-2017
red @ RESHEBA.ws